День начинался привычно: будильник, аромат яичницы, за окном дождливый пейзаж ранней осени. Ольга наливала кофе для мужа Максима, стараясь не разбудить маленькую дочь, которая спала в соседней комнате. Максим, сосредоточенный и озабоченный, наспех натягивал пиджак. Его лицо отражало растущее напряжение.
— Кофе готов, — слегка улыбнувшись, сказала Ольга, ставя термос на стол.
— Спасибо. Сегодня, наверное, задержусь — совещание, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана телефона.
Разговор о юбилее его матери, Валентины Семёновны, начался месяца два назад. Женский голос на том конце провода звучал уверенно:
— Олечка, мне нужно с тобой поговорить. Юбилей же! Хочу отметить в «Гранд-Кафе». Зал с колоннами и отличный ведущий. Хочу встретить старость достойно. Ты ведь тоже за семейные ценности?
Ольга, глядя на календарь и счета по ипотеке, пыталась объяснить:
— Валентина Семёновна, это очень дорого. Может, посидим дома?
— Дома?! — резко ответила свекровь. — В шестьдесят лет мне? Максим, конечно, поддержит, а ты что, думаешь о своих деньгах больше, чем о семье?
Непонимание продолжалось. Ольга пыталась говорить с Максимом:
— Макс, посмотри на бюджет. Ипотека, детская одежда...
— Я не могу сказать ей «нет». Она одна меня растила, — отмахнулся Максим, избегая её взгляда.
Неделя спустя Ольга узнала о кредитах. Максим оставил телефон на зарядке, и смс от банка показало сумму в 750 000 рублей — на праздник.
— Это мои дела, — попытался выкрутиться Максим, когда она с этим столкнулась.
— Мы в браке, и этот долг — наш общий, — возразила Ольга, понимая, что земля уходит из-под ног.
Юбилей начался с блеска «Гранд-Кафе». Валентина Семёновна, сияя в новом платье, принимала поздравления, а Максим, нервно подливая шампанское, казался не на месте.
Когда подошло время тостов, Ольга встала:
— За маму, которая в шестьдесят не понимает, что истинное богатство — это спокойствие в семье, а не помпезные праздники, которые могут погрузить в долги.
Зал замер, свекровь остолбенела.
— И за мужей, которые не умеют сказать «нет», — продолжила она, глядя на Максима. — И за жён, которые слишком долго терпят, веря, что семья — это общее, только чтобы столкнуться с истиной.
Вытащив кредитный договор, она положила его на стол:
— Пусть все знают, какая цена этому празднику.
В тишине зала Валентина Семёновна взвизгнула:
— Как ты смеешь?!
Ольга, не глядя на мужа, покинула зал. Это был её шаг к свободе.
На следующий день она подала на развод, понимая, что кредит на личные нужды Максима — его ответственность, не относящаяся к ней.
На последней встрече у нотариуса он выглядел подавленным:
— Ты всё просчитала, да?
— Нет, Максим. Я просто перестала рассчитывать на тебя. Будь героем до конца и расплачивайся один.
